Григорьев Борис Дмитриевич (1886-1939) биография и картины

Борис Григорьев родился в Москве в 1886 году в незаурядной семье. Его мать, Клара Ивановна Линденберг, шведка по национальности, родившаяся на Аляске, была образованна, знала три языка, много читала, любила музыку и была моложе отца на 30 лет. Отец, Дмитрий Васильевич Григорьев, был выходцем из семьи разорившегося волжского купца. Сумел получить образование, должность, и впоследствии стать почётным гражданином Москвы.

В Рыбинске, где большая семья Григорьевых (в семье было шестеро детей – 5 сыновей и дочь) снимала 12 комнат в доме Волжско-Камского банка, Борис и его братья постоянно ставили домашние спектакли. Григорьевы увлекались музыкой и театром, играли на различных инструментах, абонировали ложу в городском театре.


Борис с детства отличался повышенной возбудимостью и чувствительностью, в гимназии учился плохо, доставляя родителям много огорчений. На его ранний живописный талант внимания не обратили. А он в 11 лет прекрасно копировал большие полотна известных художников.
Слова матери: «Знаю я, что толку из тебя не будет» – он вспомнит спустя много лет в своей поэме «Расея». Но мать на всю жизнь для него – «роза белая моя», «рублёвского письма икона». Отец мечтал видеть Бориса коммерсантом и отправил его учиться в Московскую практическую академию. Три года сын старался не посрамить отца, но в 1903 году бросил и поступил в Строгановское училище.
В 1907 году вместе со своей молодой женой Елизаветой фон Браше Борис отправился в Петербург, и продолжил учёбу в Академии художеств. Он переходил из мастерской в мастерскую, впитывая в себя знания и никак не находя своего почерка. Он дружил с Хлебниковым, бывал у Ходасевич, Евреинова, Тэффи. Александр Бенуа писал: «Противоречия этого странного характера многих шокировали. Многие боялись Григорьева, считали его за какого-то опасного скандалиста… Почти всегда Борис поступал и говорил так, как ему подсказывали далёкие от здравого смысла побуждения».
Любовь к театру и театрализации нашла у художника оригинальное воплощение. Григорьев работает над театральными декорациями и сценическими костюмами. Вся жизнь – карнавал. Теперь излюбленный гротеск получает новое направление – цирковые и танцевальные мотивы. С таким багажом он отправляется в Европу, сначала – в Париж, потом – в Швецию и Норвегию. Он становится блистательным рисовальщиком, участвует во многих выставках, вызывая противоречивые отзывы критиков.
Работа в «Сатириконе» и «Новом Сатириконе», которые он иллюстрирует, вновь заставляет вспомнить о гротеске. Его манера настолько интересна и узнаваема, что у него появляются многочисленные подражатели. Это успех, признание. Григорьева, знавшего себе цену, всегда притягивали талантливые люди, наделённые Божьим даром. Он писал портреты известных современников.
До 1919 года Борис Григорьев преподавал, занимался книжной графикой, участвовал в крупных выставках. Никаких политических разногласий с новой властью у него не было. Но Гражданская война, тяжёлый быт и появившиеся идеологические противники в 1919 году «вытолкнули» его за границу. Вместе с семьёй он переплыл на лодке Финский залив и оказался в Териоки, затем в Берлине, где было много русской интеллигенции.
Двадцать лет эмиграции Григорьев провёл в путешествиях – утрата Родины заставляла его постоянно искать что-то своё, близкое. Но уже в 1924 году он напишет: «Я болею только русской судьбой, я считаю настоящей только русскую жизнь».
В 1923 году новая страница жизни – Америка. Там в Борисе видят, прежде всего, русского, который отражает «загадочность» непонятной нации. Лишь в последнее десятилетие жизни он освободился от «расейских» образов, погружаясь в чистое искусство, где общечеловеческое выше национального.
Последняя выставка Бориса Григорьева состоялась в 1938 году в Нью-Йорке. Он ушёл с её открытия, почувствовав себя плохо. А в письме другу Сергею Судейкину написал: «Как удивительно я устал на этот раз от Америки – чувствую себя смертельно заболевшим, но знаю, что это пройдёт. Вижу Бродвей, свою улицу, своё ничтожество – и мне кажется, …что я уже умер и гляжу на жизнь в щёлочку гроба».

 

Консьержка
Консьержка
Модель
Модель
Олонецкий дед
Олонецкий дед
Парижское кафе
Парижское кафе
Портрет Александра Александровича Ко...
Портрет Александра Александровича Коровина
Портрет Николая Константиновича Рери...
Портрет Николая Константиновича Рериха
Портрет режиссера В. Э. Мейерхольда
Портрет режиссера В. Э. Мейерхольда
Сцена в публичном доме
Сцена в публичном доме
Улица блондинок
Улица блондинок
Девочка с бидоном. Из цикла «Расея»
Девочка с бидоном. Из цикла «Расея»
Деревня. Из цикла «Расея»
Деревня. Из цикла «Расея»
Мать (Е. Г. Григорьева, жена художни...
Мать (Е. Г. Григорьева, жена художника, с сыном Кириллом)